Летом нынешнего года Межрегиональное территориальное управление Ростехнадзора по СФО возглавил Леонид Баклицкий. Это назначение стало неожиданностью для многих представителей политической и бизнес-элиты Сибири. На предыдущем посту — заместителя губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова — его персону сразу расценили как наиболее влиятельную в команде главы региона. «С моим приходом в территориальном управлении Ростехнадзора революции не произошло», — заявил ЛЕОНИД БАКЛИЦКИЙ в интервью корреспонденту «КС» ОЛЬГЕ КОЛОМЕЙЦЕВОЙ, добавив, что настроен «на конструктивную работу, а не на скандалы».

Леонид Баклицкий родился 31 января 1954 г. в п. Троицкое Алтайского края. Окончил военное училище, командную военную академию им. Жукова, Кубанский государственный университет по специальности «экономика и финансы«. С 1974 г. служил в Вооруженных силах, с 1983-го по 1989 гг. — в СибВО. В 1989 г. командовал бригадой ПВО в Северо-Кавказском военном округе. В 1993 г. назначен начальником учебного центра войск ПВО в г. Ейске Краснодарского края. Награжден двумя орденами. В 1996 г. избран главой г. Ейска. В 2001 г. переизбран главой города, а чуть позже назначен заместителем губернатора Краснодарского края по вопросам внутренней политики. В 2003 г. стал генеральным директором Новороссийского зернового портового терминала. С февраля 2004 г. — начальник информационно-аналитического управления аппарата полпреда президента РФ в ЮФО. Весной 2004 г. назначен заместителем губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова. Незадолго до гибели последнего, летом 2005 года, оставил свою должность. С июля 2006 г. возглавляет Межрегиональное территориальное управление Федеральной службы по технологическому, экологическому и атомному надзору (МТУ Ростехнадзора по СФО).

Фото Михаила ПЕРИКОВА

— Леонид Владимирович, четыре месяца, конечно, — небольшой срок для оценки работы должностного лица, и все же каковы ваши ощущения в нынешней должности?

— Я не могу сказать, что моя работа мне не нравится. Но работа в контрольно-надзорных органах имеет особую специфику. Ты становишься неудобен людям, руководителям, потому что требуешь исполнения закона. А это очень сложно, потому что есть друзья, знакомые… Но я понимаю, что это государственная задача, которую я должен выполнить, и на такую работу мы настраиваем инспекторов, начальников отделов и управлений нашего ведомства. Думаю, что работа в коллективе начала получаться. По крайней мере большой революции с приходом нового руководителя не произошло.

— Сферы вашей деятельности довольно разнообразны, и карьера — стремительна: от военного до вице-губернатора. На какой должности вы чувствовали себя наиболее комфортно?

— По-настоящему комфортно мне было на двух должностях, где я понимал, что моя работа действительно нужна людям: это когда я командовал Учебным центром ПВО России, и особенно — когда был главой города Ейска в Краснодарском крае. Потому что каждый день видел результаты своей работы.

— Но именно пребывание в должности мэра Ейска сопровождалось уголовным делом, где вы фигурировали в качестве обвиняемого (кроме этого, в 2002 году управлением Генпрокуратуры РФ в ЮФО в отношении вице-губернатора Краснодарского края Леонида Баклицкого было возбуждено уголовное дело по признакам злоупотребления должностными полномочиями. Во всех случаях следствие прекращено «из-за отсутствия события преступления и недостаточности улик»).

— Решение о виновности человека принимает суд, и никто более. Все остальное — домыслы, которые в дальнейшем превращаются в слухи. И очень жаль, что в их распространении зачастую участвуют средства массовой информации.

— Ваше назначение на этот пост многие связывают с покровительством полпреда президента в СФО Анатолия Квашнина. Насколько это объективно?

— Во-первых, всем известно, что Анатолий Васильевич никому не покровительствует. Во-вторых — да, мне довелось служить под руководством Квашнина, и я с глубоким уважением отношусь к нему, но это не главное. Конечно, полпред согласовывал мое назначение на эту должность, таков существующий порядок, но принимал на работу и заключал со мной контракт не он, а руководитель Федеральной службы Ростехнадзора Константин Борисович Пуликовский. С ним я тоже, кстати, служил.

— Кто предложил вам поработать в администрации Алтайского края?

— Михаил Евдокимов был моим земляком. Я участвовал в губернаторских выборах на Алтае по его личной просьбе. Затем Михаил Сергеевич пригласил меня на должность в краевую администрацию…

— Специфика вверенной вам территории — преобладание предприятий сырьевых и перерабатывающих отраслей, которые считаются потенциально опасными объектами. В чем, на ваш взгляд, главные проблемы и перспективы промышленной безопасности Сибири?

— За девять месяцев нынешнего года мы провели 32 450 проверок состояния промышленной безопасности и выявили свыше 200 000 нарушений. Приостановлена работа около 9 тысяч предприятий, сумма выписанных штрафов — более 20 млн руб. Но главное для нас — не штраф, а то, что руководители и собственники предприятий устраняют те недостатки, которые могут привести к авариям, экологическим катастрофам, к травматизму и гибели людей. По нашим данным, с января по сентябрь на предприятиях СФО произошло 40 аварий, 92 несчастных случая со смертельным исходом. Известная всей стране авария на руднике в Читинской области, унесшая сразу 25 человеческих жизней, — это трагедия для всей России. Произошло это, конечно, вследствие халатности руководства предприятия — из-за нарушения техники безопасности. Наши инспекторы в ходе проверок указывали на эти нарушения, но, к сожалению, руководство предприятия пошло на обман, доложив нам, что недостатки устранены.

Большую тревогу вызывает травматизм в горнорудной отрасли Кузбасса. Одна из причин — текучесть кадров. В 70% случаев гибнут те, кто через каждые полтора-два года меняет место работы. Предприятия должны готовить специалистов для себя, должны создать для работников такие условия, чтобы они были заинтересованы работать на одном месте. Мы недавно обсуждали с руководством Кемеровской области возможность создания в регионе всероссийского учебного центра по подготовке и переподготовке рабочих всех специальностей, связанных с горнорудным делом. Инициатива исходила от руководителя Федеральной службы Ростехнадзора, а губернатор Аман Тулеев поддержал эту идею. Но главная причина высокого травматизма горняков — в глубоком залегании пластов и изношенности шахтного оборудования. Сегодня лишь несколько предприятий Кузбасса на 95% оснащены современным оборудованием. Например, шахта «Салик» — понятно, что там нет загазованности, проводятся профилактические работы, и если несчастный случай произойдет, то только по вине самого рабочего. Велик травматизм также в Красноярском крае, где имеются Ачинский горнорудный бассейн, производство алюминия, много предприятий химической промышленности и энергетики. Причины несчастных случаев те же.

Сегодня на федеральном уровне серьезно не рассматривается проблема энергетической безопасности Сибири. Москва часто забывает, что Сибирь — это тоже территория государства российского, и у нас много проблем: огромные расстояния, низкая плотность населения, суровый климат… Почему основная часть производств сегодня строится в Красноярском крае и Иркутской области? Потому что там стоимость электроэнергии с НДС — в районе 30 копеек за киловатт-час. Понятно, что энергоемкие производства размещаются там. Сегодня РУСАЛ совместно с РАО ЕЭС участвует в проекте Богучанской ГЭС, хотя строительство ГЭС — очень дорогое удовольствие. Кроме Богучанской ГЭС, строятся новые ТЭЦ в Кузбассе, однако при этом совершенно не решается проблема технического износа ЛЭП. Новые не строятся — они дорогие, а как будет транспортироваться электроэнергия при вводе новых мощностей?

— Кстати, строящиеся ТЭЦ в Кузбассе будут рассчитаны преимущественно на потребление угля, а не газа, согласно недавней инициативе президента по увеличению доли потребления угля в энергетическом комплексе страны. Но до сих пор уголь считался более вредным топливом в плане загрязнения окружающей среды по сравнению с газом?

— Задачи президентом России поставлены своевременно. Сегодняшние технологии переработки угля позволяют сжигать его эффективно и практически безотходно. КПД составляет 96% — выше, чем на газе. Эта технология применяется во многих европейских странах. Учитывая современные безотходные методы и стоимость угля по отношению к газу, киловатт вырабатываемой энергии обойдется гораздо дешевле. Газ все сложнее добывается, его стоимость растет, а в следующем году вырастет еще процентов на 20, что сразу увеличит стоимость электроэнергии ТЭЦ, работающих на газе. Мы сегодня не согласовываем строительство ТЭЦ по старым технологиям. Существующие ТЭЦ, к сожалению, реконструировать очень дорого, поэтому мы внедряем на них новые системы контроля. Дополнительно насчитываем им платежи за нарушение экологии, эти деньги поступают в бюджеты регионов и используются на природоохранные мероприятия. Но на этом не остановимся, электростанции в любом случае будут переоснащаться.

— Проблемы изношенного оборудования и устаревших технологий актуальны для большинства отраслей промышленности, и всем понятно, что в обозримом будущем ситуация не изменится. Промышленники без конца сетуют на неэффективное законодательство, что сводит на нет все их усилия по модернизации производства, особенно на предприятиях малого и среднего бизнеса. Как в этих условиях руководителям обеспечивать безопасность производства?

— Сегодня нужно понять, что государственных предприятий в этих отраслях нет. Люди пришли извлекать прибыль, а мы пытаемся их жалеть. Если хозяин предприятия не в состоянии организовать эффективную работу и безопасность труда, он должен это предприятие продать или привлечь других акционеров. Никто не дает права рисковать жизнью и здоровьем людей.

Вообще собственники не должны жаловаться на нас. Мы не останавливаем производство из-за нарушений техники безопасности. Мы останавливаем производство тогда, когда жизнь и здоровье людей подвергаются опасности. К тому же закон дает нам право останавливать производство только через суд — это не позволяет поступать бездумно в этом вопросе. Собственникам надо реально подходить к взаимодействию с нами.

— Пока взаимодействие недостаточно налажено даже на уровне самих контрольно-надзорных органов. Ведь нередко возникали ситуации дублирования функций Ростехнадзора другими федеральными ведомствами, например, Росприроднадзором и Минпромэнерго?

— Сегодня с Росприроднадзором спорных ситуаций практически не возникает. Все вопросы решаются на уровне руководителей федеральных служб. Да, недостаточно ясная трактовка закона накладывает определенный отпечаток на нашу работу. Эта ситуация заставила подписать договоры о взаимодействии Ростехнадзора и Росприроднадзора, которые урегулируют все неясности.

— Тем не менее ситуации столкновения интересов различных ведомств продолжают наблюдаться. Пример — нашумевший проект строительства Алтайской ГЭС, где пересекаются интересы энергетиков и экологов.

— Алтайская ГЭС — один из скандальных проектов, на который я сразу прореагировал, заступив на эту должность. На мой взгляд, проект ни в коем случае не предусматривает развитие Республики Алтай как зоны отдыха. Под затопление попадает большая часть земель, но не это главное. При строительстве ГЭС на реке Катунь изменится микроклимат региона. А эффективность ГЭС на самом деле очень низкая. В летнее время планировалось получать около 120 мегаватт-часов электроэнергии, в зимнее время — порядка 30. То есть это ни в коей мере не решает энергетическую проблему. Просто строительство и эксплуатация этой электростанции позволили бы определенной группе лиц зарабатывать деньги, и через год-два «по мере привыкания» местного населения перейти к увеличению плотины и дальнейшему строительству. Я про эту ситуацию вынужден был доложить полпреду, и он принял однозначное решение. Поэтому мы затребовали на себя все полномочия экспертиз и решений по этому проекту и приостановили строительство с привлечением правоохранительных органов, прокуратуры и общественности.

— Вы конкретизируете названную вами «определенную группу лиц»?

— Мне это неинтересно. Я как руководитель Ростехнадзора выполнил свою работу, а кто стоит за проектом — не имеет значения.

— Много ли подобных по «скандальности» проектов на территории округа?

— Каждый проект так или иначе наносит вред окружающей среде. Вопрос в том, компенсируем ли мы эти потери. Проект газопровода на Китай через Алтай вызывает много технических вопросов, тем не менее уровень работ там очень высокий. Наиболее тяжелые с точки зрения воздействия на окружающую среду проекты — добыча нефти и газа. Когда приезжаешь на север Томской области, становится грустно. Ущерб природе нанесен такой, который не исправить за долгие годы. Мы не всегда понимаем эти проблемы. Всем кажется, что это происходит где-то не у нас. Но скоро мы можем ощутить последствия этих ситуаций. Других громких, скандальных проектов в Сибири сейчас не существует.

Если подходить к проблемам регионов с точки зрения скандала, как сегодня пытаются это делать некоторые министерства, чтобы «засветиться» на какой-то теме, то мы так работать не намерены. Мы скандалов не устраиваем. Я как руководитель регионального управления настроен на конструктивную работу и жесткое исполнение закона.