В минувшие выходные Академический симфонический оркестр открыл сезон: в Доме ученых, а потом в ДКЖ под управлением главного дирижера Гинтараса Ринкявичуса прозвучала Вторая симфония Малера.

Сезон для оркестра, да и для всей филармонии, будет непростым. Связано это в первую очередь с бытовыми обстоятельствами.

Почему оркестр выступает в ДКЖ? Это знак тяжелых времен, которые переживает сейчас филармония. Большой зал, где проходили симфонические концерты последние лет двадцать, сейчас разбирают — планируют построить на его месте новый концертный зал, которого так не хватает городу, претендующему на звание культурной столицы региона. Проект нового зала пока, правда, не утвержден. Вопрос не только в том, когда его построят, а главное — в том, будет ли там место филармонии. Периодически появляются тревожные сведения, что, может, и нет. У всех, конечно, свои резоны, но представить, что в городе будет первоклассная концертная площадка, а многочисленные коллективы филармонии (которых, кстати, около двадцати, и мы, когда нам нужно, очень гордимся, что наша филармония — самая многочисленная, оставляющая далеко позади в том числе и столичные концертные организации по количеству штатных коллективов и концертов в сезоне) продолжат ютиться в тесноте: в Доме Ленина, ДК, досуговом центре культуры НГТУ. Концертный зал должен быть наполнен музыкой академической — кому там выступать, как не этим артистам, этому оркестру, благодаря которому имя Новосибирска приобрело внушительный вес и притягательность для крупнейших музыкантов? Не Аллу Борисовну Пугачеву же приглашать в этот зал, правда?

Этот сезон для оркестра будет вторым после ухода человека, который, по сути, этот коллектив «сделал» — Арнольда Каца.

Ушла его эпоха, началась новая. Можно представить, насколько болезненно и, наверное, страшно доверяться новому человеку после пятидесяти лет развития под руководством Маэстро.

Коллективу, вне сомнений, с новым главным дирижером повезло. Оркестр — это сила, которая может при желании подавить любого дирижера. Тем более — наш симфонический, где больше половины артистов — заслуженные; где многие музыканты состоялись как солисты, обладают своим видением искусства и волей творца. Представить, что они опрометчиво доверятся воле первого попавшегося, просто невозможно. А Гинтарасу Ринкявичусу, который возглавляет оркестр второй сезон, они доверяются полностью, идут за ним, верят ему. Все, что он делает с оркестром, проникнуто этой самоотдачей и впечатляющей творческой гармонией.

Бытовые неурядицы могли ощутимо сказаться на результате: ДК «Строитель», где теперь базируется оркестр, сдали ему с задержкой на пару дней. Но что в масштабах строительного плана — мелочь, для творчества — обстоятельство почти губительное. В итоге грандиозную симфонию — пять частей, огромный состав оркестра, хор, две солистки — которую, кроме прочего, оркестр репетировал впервые, Ринкявичус подготовил за четыре–пять дней.

Слушая, как эту музыку наш оркестр играет на сцене ДКЖ, испытываешь чувства весьма смешанные. Представьте, что вы видите оркестр, дирижера, эту страсть, этот накал; видите, как дымятся смычки и «плавится» медь, а слышите лишь какой-то блеклый слепок с того, что должно звучать. Чудовищная акустика ДКЖ не только задерживает звук на сцене, но и усредняет все нюансы, сглаживает, съедает их, потому в зале предстает лишь «среднее арифметическое» от того, что происходит на сцене. Ты слышишь оркестр где-то вдалеке, а той магии, когда звук проникает как будто сквозь тебя, изменяя на какое-то время саму твою физиологию, не происходит.

Малер — художник позднеромантический, и вся его музыка — сплошная гримаса боли и страдания. И пусть он порой играет в жанровость, пусть появляются в его музыке волевые темы, которые музыковеды называют темами преодоления, все равно — ему себя не превозмочь. И как бы он ни старался достигнуть просветления, все равно расползается по всему этому оптимизму черной сеткой трещин надлом в мироощущении, и зияет печать, которую никак не вывести. И пусть он назвал свою Вторую симфонию «Воскресение». Все равно она, похоже, больше повествует о смерти, чем о жизни. Было что-то апокалиптическое в самом факте этого исполнения. И чем лучше оно звучало, тем острее чувствовался диссонанс. Получается, что ближайшие сезона два–три у публики не будет возможности слушать оркестр в нормальном звучании. Разве что есть вариант ходить на выступления в Концертном зале Оперного театра в рамках одного из филармонических абонементов. В этой акустике абсурдно и нелепо гибнет то, что делает Ринкявичус. Но вариантов-то нет, искусство — это одно, а деньги, аренда и прочее — совершенно другое, более материальное. Как бы то ни было, унынию предаваться не стоит, хоть поводов предостаточно. В этом сезоне Ринкявичус будет дирижировать в Новосибирске чаще, чем в прошлом. Завершит сезон Пятая симфония Малера. Вообще, Малер — его композитор. Больше, чем любой другой. В мае запланирован гастрольный тур оркестра в Хорватию, Италию и Испанию. А в апреле состоится событие очень важное и для оркестра, и для дирижера. В середине месяца Ринкявичус впервые будет дирижировать нашим оркестром в Петербурге и Москве. Концерты пройдут 15 и 16 апреля.