В Новосибирске проходит VI Международный Рождественский фестиваль искусств, в котором представлены новейшие творческие достижения столичных и местных артистов.

Студенческий спектакль, поставленный Сергеем Женовачем, стал одним из главных событий прошлого сезона

Масштабная программа фестиваля на момент подготовки этого номера едва добралась до середины. Причем если в театральной части фестиваля на вторую половину осталось только два спектакля (питерская постановка «Pro Турандот» и монументальная мхатовская «Белая гвардия»), то музыкальная часть только начинается — впереди и выступления самого известного российского органиста Гарри Гродберга, и Венского оркестра Иоганна Штрауса, и концерты дирижеров и пианистов.

Прологом к фестивалю стали две выставки — небольшая, в тридцать работ экспозиция театральной графики художников начала века из Омского художественного музея, открывшаяся в музее нашем, и неожиданная «История страны в тульском прянике», развернутая в Краеведческом музее. На печатные пряники действительно стоит посмотреть и вспомнить, что называется, все: советские и религиозные праздники, полеты в космос, даты партийных съездов и прочая, и прочая… То есть в национальном достоянии (а тульский пряник без преувеличения можно считать достоянием) отразилась вся жизнь страны. Характерно, что при всей своей «брэндовости» и известности настоящий тульский пряник был и остается дефицитом.

Основная программа фестиваля открылась выступлениями ансамбля танца Игоря Моисеева. По традиции на открытие фестиваля ставится что-нибудь громкое и редкое — данс-шоу «Танцы народов мира» моисеевцев и есть самый известный и дефицитный продукт. Что-то вроде тульского пряника — все этот ансамбль знают с младых ногтей, в советские времена его к каждому празднику показывали, а живьем не видел практически никто. В Новосибирске ансамбль, как посчитали на пресс-конференции участники, не был тридцать лет. Не удивительно, что аншлаг и овации были обеспечены. Программа, составленная из проверенных временем номеров («Красным партизанам» с бурками и автоматами исполнилось 49 лет), отработанная до автоматизма, зрителей впечатлила техническим совершенством. Хотя рискну сказать, что классика отечественного танцевального искусства сегодня выглядит, как бы помягче выразиться, сильно архаичной и «музеефицированной».

«Шинель», поставленная Валерием Фокиным в Центре Мейерхольда с Мариной Нееловой в роли Башмачкина, ждали с нетерпением — замечательная актриса, переставшая сниматься в кино, столичных театралов радует работами на сцене, и наконец представилась возможность увидеть самую свежую постановку, где она сыграла, по отзывам критиков, лучшую свою роль. Спектакль, однако, не задался с самого начала — с выстроенных для него на большой сцене «Глобуса» зрительных рядов (по крайней мере, с нескольких) Марину Неелову, гримом превращенную в существо неопределенного пола, разглядеть было невозможно половину времени, но и без того возникало ощущение какого-то «скрипа», почти физического усилия, с которым начала движение постановка. Неелова за весь спектакль произносит четыре, если правильно сосчитал, членораздельных фразы — а все остальное время издает хрипы, покашливания, скрипит голосом, как несмазанная дверь. Все остальное — своего рода театр теней, проекция смутных образов на экран, мелькание фигур. И монструозная шинель, похожая не то на куклу, не то на вигвам, бесшумно катающаяся по сцене. Нечего и говорить, что от Гоголя в этом «петербургском тексте» ничего не осталось. Как не осталось ничего ни в голове, ни в душе — долгие аплодисменты звучали, казалось, очень смущенно. А мне, допустим, замечательную актрису было даже жалко — играть ей в этой формально изысканной постановке, на мой вкус, нечего, и если под Башмачкина с лицом, похожим на сморщенное печеное яблоко, загримировать кого-то другого, эффект был бы тем же.

Главным событием первой половины фестиваля стал, как и ожидалось, спектакль «Мальчики», поставленный Сергеем Женовачем со студентами ГИТИСа. Показанный в «Красном факеле», он тоже начинался с трудом — для достаточно камерной постановки зал театра великоват, молодые артисты не сразу освоились на сцене. Но минут через двадцать, однако, случилось чудо — спектакль ожил, задышал, и, при всей театральности, случилось то, что в театре невозможно подделать, — между зрителями и сценой протянулись невидимые нити, по которым побежала энергия, электризующая зал и питающая актеров. В итоге молодым артистам досталась такая порция зрительской любви, что они, казалось, были даже немного смущены. Собственно, ради таких моментов истины и стоит проводить фестивали.