Особое мнение

К концу каждого года, составляя для себя персональный рейтинг из прочитанных книг, я каждый раз мучительно наскребаю десятку отечественных прозаиков. Старательно перебираю в памяти, что там такого приличного выпустили наши издательства, что напечатали толстые журналы. Толстые журналы, по обыкновению, ничем не радуют, а издательства — очень скромно. Есть и еще один способ вспомнить что-либо существенное — порыться в списках многочисленных литературных премий и поглядеть, кто их получает. Поскольку литературных премий становится все больше, то и возникает (особенно у неискушенного читателя) впечатление, что и с литературой у нас все в порядке. Впечатление обманчиво.

Премий действительно много. Прозаики получают премии, критики бодро рапортуют, выходят книжки лауреата — и все. Книжки эти по большей части читать невозможно. Потому что написаны они не для нормальных читателей, а для членов жюри и все тех же критиков. Ну скажите на милость, может ли обычный человек прочитать «Венерин волос» писателя Шишкина, книгу, удостоенную сразу двух авторитетных (так, во всяком случае, считается в литературных кругах) премий? Сильно сомневаюсь. Кому все последние годы присуждали «Русского Букера», «Национальный бестселлер», премии имени живых и мертвых классиков, премии журналов и издательств? Вспомнить почти нечего. Есть разве что две безусловные фигуры, заслужившие свое лауреатство, — это Дмитрий Быков с биографией Пастернака и Людмила Улицкая с романом о Даниэле Штайне. Оба получили премию «Большая книга».

Премии у нас дают по каким-то ведомым лишь одним членам жюри соображениям — дружеским, тусовочным, за выслугу лет, за политические взгляды, по гендерному признаку. Но почти никогда — за книги. Потому и не стали у нас литературные премии действенным инструментом продвижения книг, средством повышения тиража, потому и не вызывают предпремиальные «гонки» никакого внимания у читателей. Все потому, что всем давно понятно — наши премии к качеству литературы отношения не имеют.

Добро бы так происходило со своими исконными премиями, типа государственной. Там все понятно, там и вопроса о качестве не встает. Но ведь по тем же непонятным (или наоборот, совсем понятным) принципам в России стали вручать и «Букера», как только его попробовали пересадить из туманного Альбиона на нашу почву. Спору нет, давали то и дело этого «Букера» неплохим людям, вот только за очень неудачные книжки. Что тут удивляться, если на продажи лауреатство почти не влияет.

Беда, конечно, не в самих премиях, а в общей литературной ситуации. Те люди, что наши премии учреждают и вручают, имеют представление о литературе, сильно отличающееся от читательского. Что, заметим, маловероятно в случае с премиями западными.

Возьмем для примера все того же «Букера», только в его изначальном, английском изводе. Я не возьмусь утверждать, что эту премию каждый год присуждают абсолютному шедевру, и уж тем более что шедевры входят в шорт-лист. Судя по многим изданным на русском книгам «букерианы», это совсем не так. Но все равно можно быть уверенным, что процент «попаданий» там гораздо выше. Вот, к примеру, два в последнее время модных и читаемых на русском английских прозаика — Иэн Макьюен и Кадзуо Исигуро. И того, и другого сначала перевели именно романами-лауреатами «Букера». У Макьюена это «Амстердам», у Исигуро — «Остаток дня». Романы эти в моем промоушене, думаю, особо и не нуждаются, но все равно рекомендую как отличную, умную, глубокую и в то же время увлекательную прозу. Прозу, главное достоинство которой, рискну сказать, не хорошее письмо и не уровень осмысляемых тем и поставленных вопросов, а внимание к другим людям и рассказанные истории. Способность авторов влезть в шкуру своих героев и убедить читателя в реальности их существования. При этом Исигуро, чистокровный японец, живущий в Британии с шести лет, умудрился написать стопроцентный английский роман, в котором повествование ведется от лица дворецкого (сразу вспоминается галерея героев), который оказывается так называемым «недостоверным повествователем», и в чем и заключен весь интерес.

Вернемся к премиям. Так вот, после успеха на русском этих романов издатели взялись переводить и остальные книги этих писателей. И вот что оказалось — у Макьюена пара романов просто отменные («Невинный» и «Искупление», недавно, к слову экранизированное), а у Исигуро — вызывающие многие вопросы («Не оставляй меня», «Мы были сиротами», «Безутешные»). То, что у писателя есть книги сильные, а есть слабее, естественно. Писательство — дело живое. Но вот то, что «Букера» получили они за хорошие книги, а не за слабые, внушает оптимизм. Вот если бы и наши премии хоть немного ориентировались на английского «Букера», глядишь, и прозаики больше писали бы не о себе, любимых, а о других. И старались строить сюжет — хотя бы из уважения к читателю. Читателям — большинству во всяком случае — интересна в книге история. Хорошо бы наши прозаики научились истории придумывать и рассказывать.