Сегодня начинается этап развития, считает губернатор Томской области ВИКТОР КРЕСС. Как в новых условиях должны строиться взаимоотношения федеральных и региональных органов власти и на какую поддержку могут рассчитывать регионы из федерального центра, главному редактору газеты «Континент Сибирь» МИХАИЛУ СТОЛЯРОВУ рассказывает один из самых опытных сибирских политиков.

— Виктор Мельхиорович, смена президента России, очевидно, вызовет и определенные корректировки в региональной политике. Благодаря чему, по вашему мнению, можно усилить взаимодействие между федеральной властью и органами власти в регионах?

— Ни одно федеральное ведомство или министерство не могут эффективно выполнять свои функции без участия регионов. Не могут и регионы решать вопросы без участия федеральных органов власти. Поэтому надо делать одно общее дело. Не обособляться, как это у нас, к сожалению, зачастую происходит, не искать крайних, а работать вместе. К сожалению, совместная работа получается не всегда. Федеральные структуры в случае каких-то накладок начинают искать виновных в регионах, где в свою очередь считают, что федеральные министерства и ведомства не все учитывают при принятии тех или иных решений.

Хотя эффект от слаженных действий властей дает видимый результат практически сразу. Если национальные проекты изначально базировались на совместной работе федерального центра и регионов, то и результат их реализации очевиден уже сейчас.

В связи с этим очень большие надежды возлагаю на новые возможности Министерства регионального развития. Я общался с министром регионального развития Дмитрием Козаком и считаю абсолютно оправданным передачу большего числа полномочий этому ведомству. Надо, чтобы это министерство обладало серьезными возможностями и обеспечивало постоянную связь между центром и регионами, а не находилось на задворках, как было до этого.

— В Томской области реализуется несколько крупных проектов, которые требуют участия как федеральной, так и региональной властей. Как строится взаимодействие при осуществлении этих проектов?

— Таких проектов в Томской области уже больше десятка. В свое время их назвали «золотыми». Некоторые были скоротечными и уже завершены, как, например, российско-германский саммит, который прошел весной 2006 года. Хотя этот проект не занял много времени, он позволил подняться нашей области на новый качественный уровень.

Вместе с тем есть проекты долгосрочные, рассчитанные не на один год и даже не на одно десятилетие. Но все они, хоть в социальной сфере, хоть в экономике, не могут быть реализованы силами одного региона. Пример их реализации наглядно показывает необходимость взаимодействия органов власти в рамках единого федеративного государства, когда регион самостоятельно, в одиночку, без участия федерального центра не может «поднять» задачу такого масштаба. «Золотые» проекты Томской области, особенно в экономической сфере, требуют обязательного участия федерального центра. Федерация, на мой взгляд, должна нести приличную ношу в создании инфраструктуры — в строительстве дорог, обеспечении энергетическими мощностями, телекоммуникациями. Все это в первую очередь должно обеспечивать государство.

— О каких именно проектах идет речь?

— Один из них — освоение правобережья Оби. В Томской области на левом берегу Оби нефть добывается с середины 1960-х годов. И уже четвертый год мы работаем над детальной разведкой правобережья. Третья скважина, которую пробурили в прошлом году, дала нефть. В этом году пробурим еще две скважины, и к концу года появится возможность выставлять участки недр на правом берегу Оби на тендер для освоения. Цель этого проекта — продлить как можно больше срок жизни нефтегазовой отрасли Томской области.

Мы понимаем, что нефть и газ рано или поздно закончатся. И сегодня мы должны заложить основу дальнейшей работы экономики. Следующий сырьевой проект — добыча и переработка железной руды Бакчарского месторождения. Создание абсолютно новой — металлургической — отрасли на территории Томской области. Это мегапроект, который потребует вложений нескольких десятков миллиардов евро и создаст десятки тысяч рабочих мест.

Сейчас экономика набирает обороты, а транспортные пути — ее артерии. В настоящее время во весь рост стоит вопрос реконструкции Транссиба. Одни специалисты и ученые говорят, что модернизации Транссиба будет достаточно для развития экономики Сибири. Другие, и я приверженец этой точки зрения, считают, что Транссиб, безусловно, надо модернизировать, но он должен стать своего рода элитной железной дорогой, предназначенной для скоростной перевозки пассажиров и контейнеров. Наряду с этим должна быть еще и «рабочая» железная дорога. Она пройдет севернее Транссиба и станет продолжением БАМа на запад — через Усть-Илимск Иркутской области, Лесосибирск Красноярского края и томский Белый Яр с выходом на Нижневартовск и Урал. Конечно, это сложный, дорогостоящий проект, более 2 тыс. км; из них по территории Томской области проходит около 1 тыс. км. Севсиб рассекает и наши лесные, труднодоступные массивы, и правобережье, и железнорудные месторождения, которые можно будет вовлечь в хозяйственный оборот. Появляется уникальная возможность вернуть историческую справедливость и вывести Томск из транспортного тупика, в который он, чего греха таить, попал после постройки Транссиба.

Еще один транспортный проект — северная широтная автомобильная дорога, которая соединит Томскую область с ХМАО с выходом на запад.

Есть понимание стратегии развития Томского аэропорта. Во-первых, строить новый терминал прилета, во-вторых, терминал международных авиалиний и серьезный грузовой терминал.

Около 60% области покрыто лесом, поэтому существует несколько инвестиционных проектов, связанных с лесозаготовкой, лесопереработкой, в том числе созданием целлюлозно-бумажного производства. Это проекты минимум на 1 млрд евро.

Что касается развития томской агломерации, то активное взаимодействие с федеральными властями требуется для решения вопроса строительства атомной электростанции в Северске. Создание АЭС позволит решить проблемы энергоснабжения и энергодефицита Томской области. Хотя, по большому счету, выступая с предложением о строительстве АЭС, мы на первое место ставили обеспечение занятости атомщиков, жителей города Северска. Если мы не создадим для них рабочие места в условиях сокращения производств, ранее задействованных в ОПК, то высококвалифицированные специалисты либо будут просто уезжать от нас, либо пополнять службу занятости как безработные. Это очень большая роскошь. Сейчас в Росатоме предполагается выделить около 1 млрд рублей на проведение предпроектных работ. Существует несколько вариантов площадок под АЭС. Думаю, в этом году одна из них будет выбрана. Для реализации этого проекта в большей степени потребуется федеральное финансирование.

Еще один томский проект — технико-внедренческая зона, создание там десятков тысяч новых, высокооплачиваемых, интеллектуальных рабочих мест.

Взаимодействие с федеральным центром требуется для решения жилищных проблем, прежде всего молодежи. Сейчас воспользоваться схемой предоставления жилья способны только те молодые семьи, которые обладают поддержкой родственников и родителей. Сейчас требуется сразу вложить приличную сумму, но большая часть молодых людей такой возможности не имеет. Мы, конечно, способны, хотя и с трудом, выйти на уровень ввода в 1 кв. метра жилья в год на человека. Но приобрести это жилье по существующим сегодня схемам смогут в Томске процентов 30 жителей, если не меньше. Нужна более щадящая схема приобретения жилья, может быть, социальный наем. Эта проблема также касается федерального уровня власти.

— Соглашение о взаимодействии между регионами по Севcибу предполагалось подписать в I квартале. Что стало причиной задержки?

— Причина — в необходимости согласовать действия четырех регионов и правительства РФ. Действительно, мы планировали подписать соглашение на Красноярском экономическом форуме в феврале. Красноярцы брали на себя доработку документа, но по каким-то причинам этого не сделали. Сейчас все необходимые документы у меня, собираюсь к Якунину, чтобы получить визу «РЖД». А дальше, думаю, регионы присоединятся автоматически. Единственная корректировка есть у ХМАО. Это абсолютно аргументированное предложение не ограничиваться железной дорогой до Нижневартовска, а пройти чуть дальше и вывести ее сразу на Урал.

— Есть угроза реализации этих проектов из-за неразвитой инфраструктуры? В частности, хватит ли Томской области энергетических мощностей, особенно учитывая реформирование энергосистемы, смену собственников, попытки «Роснефти» блокировать проведение допэмиссии ТГК-11?

— На первом этапе какие-то сбои могут быть, но в целом системной угрозы с этой стороны не вижу. При цивилизованных методах управления смена собственника не может сказаться на реализации проектов. Новый собственник покупает тот или иной актив, чтобы его развивать, иначе зачем ему тратить средства на покупку? Даже ЮКОС приобретал в свое время 26% «Томскэнерго» как раз для участия в решениях по развитию генерирующих мощностей энергосистемы. Потом акции перешли к «Роснефти», но энергетики в одностороннем порядке размыли этот пакет. Нефтяники опротестовывают эти решения. Их тоже можно понять. Отрасль уже сейчас испытывает дефицит электроэнергии.

Я всегда поддерживал наших энергетиков, относился к ним с пониманием, энергетика — базовая отрасль. Но, наверное, на каком-то этапе мы их разбаловали. Они стали вести себя просто по-пиратски. С начала года всех в Томске лихорадит, когда приходят счета по оплате за тепло. Все напутано. Энергетики объясняют это сбоем в программе. Но компьютер у них сбивается почему-то всегда только в одну сторону — в их пользу. Это наводит на мысль, что там работают люди, которые просто оказались в нужное время в нужном месте и возомнили себя непонятно кем. Все эти годы они жили в льготных условиях, а сейчас, когда надо начинать работу в рынке, они оказались к этому неспособны. Наши энергетики привыкли к тому, что чем меньше продукции, тем лучше. Все потребители летом хотят иметь горячую воду. А энергетики вместе с коммунальщиками отключают их на все лето. И в то же время говорят, что тариф маленький. Тариф же, наверное, наоборот, очень большой, если покрывает весь этот беспорядок. Хотя любой вопрос можно решить, если есть желание. Например, в начале этого года совместно с «Газпромом» мы сделали программу по газификации Колпашева. Компания думает в первую очередь о своем бизнесе, но решает при этом житейские проблемы.

— Преодолен ли кризис в томской «нефтянке», последовавший после «дела ЮКОСа»?

— Смена собственников нефтяных активов происходит и сейчас. Не могу гарантировать, что в этом году ничего не будет продано, потому что и «Роснефть», и «Газпром нефть» обладают более мощными, более важными для них месторождениями. Томские месторождения для них мелкие. Поэтому я настраиваю всех, кто курирует эту тему в органах управления, на стабильную работу, невзирая на смену собственников. В какой-то степени мы этому уже научились.

Однако после того обвала в работе «Томскнефти», который произошел в связи с событиями вокруг ЮКОСа, мы еще несколько лет назад пришли к выводу, что нам нельзя делать ставку только на «Томскнефть». Надо вовлекать в работу малые месторождения. Тем более с учетом нынешних цен на мировом рынке ими экономически выгодно заниматься. С тех пор мы проводим политику поддержки малых недропользователей. В этом году они добудут около 2 млн тонн нефти, а через несколько лет вполне могут выйти на уровень 6 млн тонн, а может быть, и больше. Основной рост нефтедобычи ожидается за их счет. «Томскнефть» если и прибавит, то немного. В перспективе на долю «Томскнефти» будет приходиться процентов 60 добычи нефти в области, а в идеале — не больше половины. Это вполне реально. Так, «Востокгазпром» сейчас занимается добычей не только газа, но и жидких углеводородов. Только у них есть возможность за два-три года выйти на годовую добычу нефти, превышающую 1 млн тонн.

— Как строятся отношения региональной власти с крупными компаниями в условиях все большей глобализации в экономике, в том числе в России?

— Такая тенденция ощущается. С одной стороны, глобализация экономики давно существует и ни у кого в мире не вызывает изжоги. Не возникает вопросов, когда приходит та или иная крупная структура с мировым брэндом. В регионах даже рады, потому что это новые рабочие места, налоги. У нас пока идет становление этих отношений. Я уже говорил, что цивилизованной смене собственников мы только учимся. По-хорошему она не должна ухудшать ситуацию на предприятии. В крайнем случае должна сохраняться стабильность. Напряжение возникает не потому, что в регион заходит крупная компания. К сожалению, еще есть случаи, когда местные предприятия поглощаются не с целью улучшить ситуацию, а хапнуть, скрыться и оставить нас один на один с проблемами. Таких примеров, к счастью, все меньше.

Но возникает другая угроза. Практика последнего времени складывается так, что предприятия работают в регионе, налоговая база формируется здесь, экологические проблемы приходится решать тоже здесь, а налоги платят в Москве или Санкт-Петербурге. И все это делается в рамках законодательства. Такая ситуация напрягает. Например, в Томской области работает ТНХК, который принадлежит компании «СИБУР». Этот комбинат способен значительно больше давать налогов в областной бюджет.

На территории области расположено много предприятий «большого» «Газпрома» — они все управляются из Москвы. И тогда проявляется еще одна сложность в отношениях с крупной структурой — оперативность принятия решений. Иногда требуется решать вопрос быстро, оперативно, но это не всегда получается. Федеральному центру удобно иметь несколько мегакорпораций. Многие компании считают, что они облагодетельствуют территорию одним фактом своего появления. На самом деле это не так. Для решения подобных вопросов требуется правовое урегулирование на федеральном уровне.

— Могут оказать влияние на решение этих вопросов соглашения, которые подписывают власти с крупными корпорациями?

— У нас подписаны соглашения с «РЖД», «Газпромом», РАО ЕЭС. В подвешенном состоянии только соглашение с «Роснефтью». Когда компания заходила в нашу область, мы договорились с президентом «Роснефти» Богданчиковым о заключении такого договора. С нашей стороны все проработано, но нефтяники пока тянут. Томская область, пожалуй, одной из первых начала таким образом договариваться с крупными бизнес-структурами. Первое подобное соглашение было подписано в 1998 году, за что меня многие оппоненты, в частности, коммунисты, критиковали на выборах. Такая практика существует до сих пор. Более того, мы практикуем еженедельные отчеты серьезных бизнес-структур, которые определяют состояние дел в экономике и социальной сфере области. Кроме того, мной поставлена задача заключения договоров с основными игроками в экономике в каждом районе. И эта работа сегодня идет.

— Вы уже четыре срока работаете на посту губернатора. Чем отличается очередная четырехлетка от предыдущих?

— Первые четыре года пришлись на период разрухи в экономике. Нужно было решать текущие вопросы. Тогда лозунг был примерно такой: ночь простоять да день продержаться. Затем последовала стабилизация. Сейчас востребованы специалисты, управленцы, которые могут заглянуть за горизонт, увидеть завтрашний день. К сожалению, во властных структурах работает еще много чиновников, которые не научились мыслить по-новому, остались в том, прежнем, времени. Не могут посмотреть вперед, работать в условиях развития. С одной стороны, им катастрофически не хватает денег, с другой — когда заканчивается год, остаются неосвоенные по каким-либо направлениям ресурсы. Вызвано это тем, что во главе стоит человек вчерашнего дня, которому надо бы найти другую работу. Сегодня начинается этап развития, и органы власти должны ему соответствовать в полной мере.