В Новосибирске накануне начала российского проката режиссер Андрей Звягинцев представил свой фильм «Изгнание». В кинотеатр «Победа» на просмотр пришли актеры новосибирских театров, студенты театрального института и вообще все готовые порадоваться успехам бывшего земляка.
Андрей Звягинцев привез «Изгнание» в Новосибирск перед выходом на болльшой экран. Фото Михаила ДОВГАЛЯПосле громкого успеха первой картины Андрея Звягинцева «Возвращение», получившего главный приз Венецианского фестиваля три года назад, второй фильм режиссера ожидали особо пристрастно. Тогда неожиданный европейский успех дебютанта, бывшего провинциала, не вхожего в высший кинематографический свет, киноэлита восприняла болезненно. «Возрождение» получил внушительный букет призов на российских и мировых фестивалях, но, например, когда фильм не дошел до шорт-листа «Оскара», российская пресса чуть ли не ликовала. В Новосибирске же успехам бывшего земляка радовались от души, фильм, показанный сразу после победы на фестивале, приняли благосклонно, бывшие коллеги Звягинцева и даже школьные учителя с гордостью делились воспоминаниям.
Второй фильм Звягинцев снимал без спешки, видимо, сознавая завышенную планку ожиданий. В результате фильм «Изгнание» попал в конкурсную программу Каннского кинофестиваля, а Константин Лавроненко стал обладателем приза за исполнение лучшей мужской роли. Несмотря на этот очевидный успех, столичная кинокритика «Изгнание« разругала в пух и прах за выморочность и надуманность. Понятно, что режиссер, хоть и декларирует свое безразличие к оценкам прессы, все равно нуждается в одобрении, каковое ему гарантировано на малой родине. Неудивительно, что фильм режиссер перед выходом на большой экран решил показать в Новосибирске.
Дневной показ, на который и была приглашена театральная общественность, собрал полный зал. После окончания фильма Андрей Звягинцев ничего не говорил о том, как надо понимать его кинокартину, но охотно рассказывал, где, как и с кем фильм снимался. А снималась лента с европейским размахом — в Молдавии, России, Бельгии и Франции. Снималась для того, чтобы в ней не осталось никаких примет конкретной страны, не осталось следов национальной специфики. То есть сельские сцены снимались в Молдавии, а городские — в городке Шарлеруа на севере Франции и где-то в Бельгии. В общем, можно сказать, что действие происходит «где-то в Европе». Имена героев фильма предельно условны — Алекс, Ева, Вера (условны, но, заметим, не без некоторого символизма)… Даже песня, которую в финале поют селянки, орудующие граблями на поле, и то португальская. Как и хотел режиссер, примет конкретного времени и места в фильме практически нет. Съемочная группа фильма тоже интернациональна: художники из Германии, а актриса, играющая главную роль, — шведка Мария Бонневи, сыгравшая роль в фильме «Я — Дина».
Звягинцев охотно рассказывал, как ему удалось добиться от актеров безэмоциональной манеры игры, приводил в пример фильмы Брессона. Говорил о том, что он не хотел «цеплять зрителя на крючок эмоциональной вовлеченности», поскольку это самый легкий путь, апеллировал к актерскому опыту аудитории, почти сплошь состоявшей из актеров — как опытных, так и совсем юных. Актерская аудитория, похоже, не вполне верила режиссеру. Не вполне верили и те, кто не был готов радоваться успеху картины лишь потому, что снял ее наш земляк. Не отрицая достоинств фильма — в первую очередь прекрасную операторскую работу, невероятной красоты пейзажи, — нельзя не увидеть действительно некоторую надуманную многозначительность истории. А история, собственно, в основе проста: о мужском эгоизме, о мужской черствости и жесткости, о том, как из семьи уходит любовь, и тогда жена не хочет рожать ребенка от нелюбимого мужа, предпочитая самоубийство. История эта проста и понятна, хотя не обошлось без натяжек (трудно представить, что женщина, у которой двое маленьких детей, способна на самоубийство). Хуже всего то, что история излагается слишком многозначительно, не к месту вплетая в ткань фильма аллегории и аллюзии, нагнетая и сгущая психологическое напряжение. Если музыка, то такая гнетущая, что дальше некуда. Если есть сцена, где почтальон, склонившись на одно колено, отдает женщине письмо, то обязательно надо процитировать «Благовещение» Боттичелли. Но совсем скверно то, что, как кажется, Андрей Звягинцев окончательно утвердился в нащупанной в «Возвращении» методе — снимать общеевропейское кино для жителей объединенной Европы, которое с радостью будут награждать на европейских кинофестивалях.
Рубрики
