Уже более десяти лет ни одни выборы в Новосибирской области не обходятся без влияния Алексея Беспаликова. Сегодня он — председатель облсовета, секретарь президиума регионального политсовета партии «Единая Россия», а до 2005 года занимал пост первого заместителя губернатора. О своем пути в политику, а также о предстоящих выборах мэра Новосибирска накануне своего 60-летнего юбилея АЛЕКСЕЙ БЕСПАЛИКОВ рассказал в интервью корреспондентам «КС» ЖАННЕ КОСТИНОЙ и ДМИТРИЮ ТРОСТНИКОВУ.

Фото Михаила ПЕРИКОВА

— Алексей Акимович, завершилась череда федеральных выборов. Но новосибирцев уже через год ожидают не менее важные выборы мэра. Как вы считаете, насколько новосибирская элита сплотится вокруг нынешнего мэра Владимира Городецкого?

— Губернатор Виктор Александрович Толоконский еще в начале года во время собрания городского актива, посвященного перспективам развития Новосибирска на ближайшие три года, объявил, что будет поддерживать Владимира Филипповича Городецкого на выборах мэра. Об этом же сказал и я недавно на городском собрании, когда вручал почетные грамоты руководителям предприятий.

Ситуация в Новосибирске за эти восемь лет сильно изменилась. Вспомните, было много споров вокруг точечной застройки, была борьба вокруг земельных участков. В итоге Владимиру Городецкому пришлось взять строительство под личный контроль. Я знаю многих строителей, у которых за эти годы коренным образом изменилось отношение к мэру, исчезло недоверие.

Социологические исследования, которые мы проводили во время всех последних выборов, показывают, что у мэра города, как и у губернатора области, хороший рейтинг. У Виктора Александровича рейтинг выше, где-то 60%. Новосибирск, который никогда не отличался большой активностью избирателей, показывает устойчивый рейтинг Владимира Городецкого на уровне 55%. Сегодня я не вижу достойного преемника, который бы заменил Городецкого на посту мэра. Думаю, что еще один срок он должен точно отработать. Владимир Филиппович только сейчас полностью раскрыл свой потенциал как руководитель огромного мегаполиса, набрал колоссальные обороты.

— Внутри области действительно не видно сильных соперников Городецкому. Но существуют же московские структуры, крупный бизнес, у которого есть свои интересы в Новосибирске. Например, называют Михаила Абызова (председатель совета директоров ОАО «Группа Е4». — «КС»). По другой версии, господин Абызов может поддерживать на выборах мэра вашего заместителя в облсовете Евгения Покровского…

— Чепуха абсолютная. Покровский никогда не пойдет в мэры. У Евгения Николаевича была возможность стать и заместителем губернатора, но он выбрал для себя областной Совет. Эта работа ему нравится.

Абызов — это уже седьмая кандидатура, которую сегодня называют. Как только появится в газете чья-нибудь большая фотография, мне тут же звонят и сообщают, что якобы появился новый кандидат. Конечно, желающие побороться за кресло мэра есть. Они приходят ко мне, советуются. Кто-то приходит сам, кто-то присылает доверенных лиц, интересуются моей реакцией. Не сомневаюсь, что советуются и с губернатором. Но если бы сегодня нас с губернатором спросили, кого выдвинуть в мэры Новосибирска, мы бы однозначно ответили — Городецкого.

А вообще кандидатуру мэра будет выдвигать партия «Единая Россия». Уверен, что она поддержит Владимира Филипповича Городецкого. Напомню: он сделал все возможное, чтобы повысить в городе явку на президентских выборах. Такой явки, если исключить советские времена, в Новосибирске не было никогда.

— Другими словами, вы не опасаетесь агрессивных политических вторжений?

— Опасение такое есть. Но это не самая главная угроза. Теперь во время выборов уже не действует схема «чем больше вложишь денег в избирательную кампанию, тем больше шансов победить». Сегодня многое решают известность, «раскрученность» кандидата. Так что не исключаю, что в ближайшие два месяца мы увидим, кто действительно стремится участвовать в выборах мэра, кто будет активно повышать свою узнаваемость, приобретать известность.

Но при этом я не знаю, что ныне можно пообещать Новосибирску, чтобы горожане проголосовали. Технопарк? Строится. Аэропорт и вторая взлетно-посадочная полоса достраиваются. Начинается работа над проектом третьего моста через Обь. В следующем году закончим Северный объезд. Мне непонятно, что интересного и значимого для города могут предложить другие кандидаты.

— У вас в кабинете висит портрет Владимира Путина. Как с ним поступите после инаугурации нового президента Дмитрия Медведева? Как вы полагаете, начнется ли через два месяца смена портретов президентов в кабинетах должностных лиц?

— Портрет Владимира Путина будет висеть у меня и после инаугурации Дмитрия Медведева. Этот портрет особый, он был сделан во время визита Путина в Новосибирск.

Сегодня нет требований, как в советские времена, чтобы портреты руководителей украшали кабинеты в обязательном порядке. В наше время это личное дело каждого: кто-то украшает кабинет картинами, кто-то ставит на рабочий стол фотографии родных и близких. У нас есть единственное требование: поскольку я как председатель областного Совета представляю государственную власть в субъекте, то в кабинете должны быть символы государства — герб и флаг России, герб и флаг Новосибирской области.

Что касается портретов Путина и Медведева, сначала люди должны понять, как будет выстроена власть. Для «Единой России» важно, станет Владимир Путин членом партии или нет. Пока на этот вопрос вряд ли кто-то может ответить. Я еще подумаю. Может быть, у меня в кабинете будут портреты двух президентов, а может, я повешу фото Спасской башни Кремля.

— В интервью «КС» один известный московский политолог предположил, что Кремль не поставил перед региональными властями задачу по обеспечению высокого процента голосов за Медведева, поэтому местные власти работали только на явку, не заботясь о том, как субъект проголосует за преемника. Была ли установка, сколько должен набрать Дмитрий Медведев в области?

— Никаких установок, циркуляров не было. Мы сами перед собой ставили цель добиться явки и процента голосов за Дмитрия Медведева — по 65% там и там. Задачу по явке выполнили, другую — не получилось. И все же на всероссийском селекторном совещании нас похвалили, вместе с другими субъектами Федерации, в которых явка и процент, отданный за Медведева, выше, чем результаты «Единой России» на декабрьских выборах Госдумы.

— Сегодня вы председатель областного Совета и секретарь президиума регионального политсовета партии большинства — «Единой России». Практически это уровень как прежде первого секретаря обкома КПСС? Вы можете как первый секретарь обкома позвонить на завод и отчитать директора?

— Нет, если я звоню, то как председатель облсовета. Я могу и главу отчитать…

— Как спикер?

— Просто как Беспаликов. Иногда это делаю. Хотя сравнивать мое положение с положением секретаря обкома КПСС некорректно. Тогда партия руководила всем и вся. Никакое решение, если не было постановления ЦК КПСС, не проходило. В системе многопартийности решения партии выполняют только члены этой партии. У меня нет влияния на губернатора, как у первого секретаря обкома КПСС на председателя исполкома. Я к этому и не стремлюсь. Мы можем лишь обсуждать с губернатором, членом нашей партии, все важные для области проблемы.

Кстати, будет принято решение, что губернаторы и депутаты Государственной думы не будут совмещать свою работу с работой секретаря регионального отделения партии. У нас примерно в 20 регионах губернаторы и депутаты являются лидерами местных отделений. Как показывает опыт, этим главам регионов очень трудно совмещать свою должность с секретарством. В таких регионах руководить партией начинает аппарат губернатора. Эта практика должна прекратиться. Секретарь должен работать на профессиональной основе.

— Вы когда-нибудь думали, что займете пост, сопоставимый с постом первого секретаря обкома?

— Никогда не представлял, что это произойдет, никогда не думал, что буду депутатом облсовета. И если бы меня губернатор не убедил пойти в депутаты, я бы ни за что не пошел.

— И все же вы никогда не были вне политики. С чего начинался ваш путь?

— В 1973 году мне предложили должность директора профтехучилища. Но назначить меня могли только если бы я был членом КПСС.

— Вступили в партию по карьерным соображениям?

— Можно и так сказать. Мне тогда было 26 лет. И было лестно стать в таком возрасте директором училища. Правда, без выговоров по партийной линии не обошлось. Когда я пришел в училище, там был только учебный корпус. Надо было построить учебно-производственные мастерские и общественно-бытовой корпус. Через два года, в декабре 1975-го, учебно-производственные мастерские стали сдавать, и я не подписал акт, потому что было море недоделок. А главное — не было оборудования, а какие могут быть мастерские без станков? Меня вызвали в райком партии, объявили выговор, пригрозили, что если не подпишу, то исключат из партии.

— Подписали?

— Подписал после Нового года, марку выдерживал. Потом пропагандистом был, политинформатором. У меня даже есть почетная грамота как лучшему пропагандисту, подписанная Михаилом Горбачевым. За границей был даже секретарем партийной организации. Там она называлась профсоюзной. Для конспирации. За спортивной организацией скрывался комсомол, за месткомом — профсоюз, партия — за профсоюзом.

— В то время в Камбодже, где вы работали, шли военные действия?

— Во время моей первой командировки в Народную Республику Кампучия в 1981–1984 годах война шла в горах. В городе был комендантский час. Его отменили только в 1986 году, когда я приехал во второй раз. Страну переименовали в государство Камбоджа. К власти пришел король. Компартия была отстранена от управления. А в Конституции, в которой раньше, как у нас, было записано, что руководящая и направляющая сила — коммунистическая партия Кампучии, эта статья была заменена на другую: государственная религия — буддизм. Так что когда-то я жил в стране, которая строила социализм, а уже в этом году в январе посетил Королевство Камбоджу.

Интересно, что в нашем посольстве никто не знал, что стало с двумя объектами профобразования, которые я создавал и организовывал там учебный процесс. Нашел сам. Оказывается, на базе двух профтехцентров созданы два национальных института. А руководят ими мои бывшие ученики. И находятся эти институты в системе министерства труда.

— Вы вернулись из-за рубежа и сразу стали работать в мэрии Новосибирска?

— Не сразу. В январе 1992 года директор департамента мэра (был такой департамент раньше) Василий Викторович Соколов внес мою кандидатуру на утверждение меня его заместителем. Мэр Новосибирска Иван Иванович Индинок согласился, но попросил меня возглавить еще и комитет контроля и экспертизы. В то время народный контроль расформировали, и в торговле был неописуемый беспорядок. Я потом спрашивал у Ивана Ивановича, почему он пригласил именно меня. И он ответил, что взял меня, потому что я 10 лет не был в России, не успел обрасти связями.

Помню, тогда мы воевали с нелегальными продавцами спиртосодержащей продукции. До сих пор удивляюсь, как не боялся? Ведь запросто могли и прихлопнуть. А мы садились в «Волгу» и пускались в погоню за нелегалами, взяв с собой одного милиционера. В то время в каждом железнодорожном тупике шла бойкая торговля вином, спиртом прямо из цистерн. Спиртосодержащей продукции было столько, что голова шла кругом. Надо было придумать, как ее утилизировать, я создал административную комиссию, на свой страх и риск изымали товар, налагали штрафы и административные санкции. Другого выхода не было. Закон отсутствовал, ответственность никто не нес.

А заместителем мэра я стал после Чечни. Это было в середине 90-х годов. Первая война в Чечне. Десять новосибирских милиционеров попали в плен к боевикам. Область направила в мятежную республику делегацию, в которую вошли от обладминистрации Валентин Брушневский, от мэрии — я (в то время — руководитель организационного управления мэрии), от облсовета — депутат Александр Плюшкин, жены и матери милиционеров и съемочная группа НТН-4.

— В Чечне переговоры велись с лидерами террористов?

— Переговоры организовывал дагестанец Гаджи Махачев. Они проходили в селе Ново-Грозненское на территории автобазы, в полусотне километров от границы с Дагестаном. Чеченцы разрешили двум женщинам свидание с пленными. Их вместе со съемочной группой, дождавшись темноты, увезли, а мы остались в заложниках. Вокруг боевики с автоматами, а рядом в селе буквально через 500 метров находился наш блокпост.

Мы встречались с Асланом Масхадовым, Шамилем Басаевым и Салманом Радуевым. У Радуева голова была перебинтована, глаз выбит, Масхадов обращал на себя внимание огромными ушами, а Басаев там был просто национальным героем. Он только что вернулся в Чечню, до этого скрывался и был объявлен во всесоюзный розыск. Но это не мешало ему спокойно ездить на машине мимо наших блокпостов. Сам он сидел за рулем, рядом — сын с автоматом на коленях. Останавливался у каждого блокпоста, доставал еду, деньги и ехал дальше. Наши-то солдаты голодные сидели. Мы тоже брали с собой сало, хлеб, чтобы раздать на блокпостах. Чеченцы не пропускали к ним кухню. Сам блок-пост не трогали, а кухню обстреливали.

Главари чеченцев согласились отпустить наших милиционеров в обмен на освобождение из тюрьмы боевиков и брата Радуева. Сначала настаивали, чтобы отпустили несколько десятков бандитов, но нам удалось переубедить их. Для того чтобы выпустили 10 боевиков и брата Радуева, который сидел в кизлярской тюрьме, надо было принять закон об амнистии.

Так что после переговоров наша делегация прямиком поехала в Госдуму. Договорились с Николаем Харитоновым (новосибирский депутат Госдумы, в то время лидер аграрной группы. — «КС»), что все «аграрии» будут за этот закон голосовать. Договорились с Геннадием Зюгановым (лидер КПРФ. — «КС»). Зюганов посоветовал договориться с Владимиром Жириновским, если ЛДПР поддержит, то тогда голосов для принятия закона будет достаточно.

В то время в Москве был и глава администрации области Виталий Муха. Вместе с ним мы пошли в думский комитет по обороне к Виктору Илюхину. Они с Харитоновым быстро написали закон на одной страничке, и мы пошли уговаривать Владимира Жириновского. Жириновский вышел к нам из думского зала заседания, выслушал и сказал, что поддержит. И вдруг принялся орать: «Это негодяи, предатели!» Обратившись к нашим женщинам: «А вы — матери предателей!» Я удивился, в чем дело? А это журналисты направили камеры на Владимира Вольфовича. И он знай кричит, что все вокруг предатели, что милиционеры должны были застрелиться, но не сдаваться в плен. Я подумал, все — не получится. Но как только журналисты разошлись, Жириновский выглянул из-за двери зала заседаний, убедился, что камер нет, и пообещал, что проголосуют как надо. Мы потом отвезли в Кизляр постановление об амнистии. Чеченцы сдержали обещание, освободили наших милиционеров.

— Когда вы начали заниматься выборами в первый раз?

— 24 марта будет 12 лет, как я начал серьезно заниматься выборами. А вообще самые первые выборы были в 1993 году, когда мы выбирали Индинка членом Совета Федерации. Тогда президент назначил его исполняющим обязанности губернатора вместо Виталия Мухи и сказал, что если Индинок станет сенатором, то назначит его губернатором. Мы выиграли выборы, и Иван Индинок стал губернатором.

— А осечки на выборах у вас были?

— У меня была одна большая осечка — выборы депутатов горсовета 1996 года, когда прошло 11 членов ЛДПР. Это стало для меня большим уроком. Позже, конечно, мы нашли общий язык со всеми одиннадцатью «жириновцами». Но для меня было делом чести, чтобы на следующих выборах в облсовет-97 не попало ни одного «жириновца». И их не было.

— Когда политика стала основной работой?

— Я занимался политической работой как заместитель мэра. Взаимодействовал с правоохранительными органами, политическими партиями, общественными организациями, религиозными структурами. Отвечал за организацию работы мэра, протокольную службу, управление делами. И точно с такими же функциями я перешел в обладминистрацию, когда губернатором был избран Виктор Толоконский. А уже оттуда я попал в облсовет.

Как процесс развивался, вы знаете не хуже меня. Я был сторонником «Единой России». И на любое партийное мероприятие меня звали, всегда сидел в президиуме, участвовал в съездах партии. И вдруг как отрубило — никуда не приглашают. Я вступаю в партию, а мне говорят, зачем тебе это нужно? Но я настоял. Весной 2005 года меня приняли в партию.

Потом на партконференции, когда формировали список кандидатов, меня не включили. Не было моей фамилии и среди тех, кого поддерживала партия на выборах. На встречах с избирателями я честно говорил, что иду на выборы как самовыдвиженец, но являюсь членом партии «Единая Россия». Со мной по районам ездил член аграрной партии Юрий Бугаков (депутат облсовета, директор ЗАО «Племзавод «Ирмень»). Выступая перед избирателями, он всегда говорил: «Несмотря на то что Беспаликов «единоросс«, давайте его поддержим».

— Помимо работы, у вас очень много увлечений. Например, всем известно, что вы — заядлый бильярдист. Но мало кто знает, что вы еще и играете на музыкальных инструментах.

— В детстве я играл на гитаре и на гармошке. Семья была большая, приходили гости, и мы распевали песни под гармошку. На трубе играл в техникуме. Потом были баян, синтезатор. Сейчас учусь играть на саксофоне.

— А сколько у вас вообще музыкальных инструментов?

— Давайте посчитаем. Немецкий аккордеон, было еще две гармошки на даче, но их украли одну за другой. Электропианино. Две гитары. Одна — семиструнка, другая — шестиструнная, сделана в Италии. Руководитель ансамбля «Ретро» Александр Жагоров подарил мне свою гитару, а друзья — саксофон. Учусь… Но времени не хватает. Все мечтаю — вот уйду на пенсию, куплю баян!..